Аманда Горман

Аманда Горман: нерифмованная поэтесса в Праде

В Лос Анджелесе живёт такая вот девушка Аманда Горман, которая прославилась тем, что зачитала своё сочинение The Hill We Climb (Тот холм на который мы карабкаемся), почему-то названное поэзией, хотя ни ритма ни малейшей рифмы там нет. Но более того: там нет и смысла, связи внутри. Это простой набор кричалок и оборотов, типа

Холм, на который мы карабкаемся
Стул, на котором мы сидим
Свет, который мы включили …

Кстати, про свет она выдала такой перл:

И таки там есть свет, если мы только достаточно смелые, если только мы можем им быть.

Зачем Джил Байден (жена Президента Байдена) выбрала её не вызывает сомнений – в программе инаугурации, которую она спродюссировала были представлены три женщины – белая фрик Леди Гага, убер крутая латина в Шаннеле с головы до ног Дженифер Лопес и не менее прикинутая чёрная Афро поэтесса Аманда Горман – золотые серёжки за $8,500 и прикид от Prada – пиджачок от $1,200.Про себя она скромно говорит

“… худая чёрная девушка, наследница рабов …”

Что не мешает ей закончить частную школу и поступить в Гарвард. Правда учит она там не что-то нужное и полезное, а как обычно для богатых и глупых науку не о чём: “Социологию”
А вот и сам перл на русском и на английском языках. Читать ни на том, ни на этом невозможно. генератор Маркова или бредо-генератор Яндекса создаст больше смысла, но видимо Джилл Байден (которая тоже доктор,хотя ничего такого докторского не создала) не смогла найти подходящую кандидатуру для церемонии Инаугурации Джозефа Байдена, 46 Президента США, Демократа, вступившего в должность в худшее для Америки да и для всего мира время.

Небольшой update

Девушка 29 лет из солнечной Голландии, которая не считает себе девушкой, ни мальчиком, ни трансом, а просит обращаться к ней во множественном числе Вы/Они Marieke Lucas Rijneveld (Мариеке Лукас Рийнвелд) между прочим победитель конкурса новеллистов (романистов, писателей) за повесть/роман Неудобный Вечер – она оказаласть недостойной переводить бред Аманды Горман на голландский просто потому, что она не чёрная, не активистка и вообще не подходит. Такая вот кривая гора, на которую мы карабкаемся.

Marieke Lucas Rijneveld

Втыкайте:

Когда наступает день, мы спрашиваем себя:
где найти свет в этой нескончаемой тени?
Потеря, которую мы несем,
мы должны перейти вброд.
Мы выдержали чрево зверя,
Мы узнали, что тишина – это не всегда мир,
и нормы и понятия
из того, что только что есть
не всегда просто-айс.
И все же рассвет наш
прежде, чем мы это узнали.
Как-то мы это делаем.
Как-то мы пережили и стали свидетелями
нация, которая не сломлена,
но просто недоделанный.
Мы наследники страны и времени
где тощая черная девушка
произошел от рабов и воспитывался матерью-одиночкой
может мечтать стать президентом
только чтобы обнаружить, что читает для одного.
И да, мы далеки от совершенства.
Далеко не первозданный.
Но это не значит, что мы
стремясь создать идеальный союз.
Мы стремимся к объединению с целью,
составить страну, приверженную всем культурам, цветам, персонажам и
условия человека.
И поэтому мы не поднимаем взоры на то, что стоит между нами,
но что стоит перед нами.
Мы закрываем пропасть, потому что знаем, что на первое место ставим будущее,
мы должны сначала отложить наши разногласия.
Мы складываем оружие
чтобы мы могли протянуть руки
для другого.
Мы не стремимся никому причинить вред и гармонию для всех.
Пусть земной шар хотя бы говорит, что это правда,
что даже когда мы горевали, мы росли,
что даже когда нам было больно, мы надеялись,
что даже когда мы устали, мы старались,
что мы навсегда будем связаны вместе победоносными.
Не потому, что мы больше никогда не узнаем поражения,
но потому что мы никогда больше не будем сеять разделение.
Писание говорит нам предвидеть
что каждый будет сидеть под своей виноградной лозой и смоковницей
и никто не устрашит их.
Если мы будем жить в соответствии с нашим временем,
тогда победа не будет лежать в лезвии.
Но во всех мостах, которые мы построили,
это обещание поляны,
холм, на который мы взбираемся.
Если бы только мы посмели.
Это потому, что быть американцем – это больше, чем гордость, которую мы унаследовали,
это прошлое, в которое мы вступаем
и как мы его ремонтируем.
Мы видели силу, которая разрушит нашу нацию
вместо того, чтобы делиться им.
Разрушило бы нашу страну, если бы это означало откладывание демократии.
И эта попытка почти увенчалась успехом.
Но хотя демократию можно периодически откладывать,
его никогда нельзя победить окончательно.
По правде говоря,
в эту веру мы верим.
Пока мы смотрим в будущее,
история смотрит на нас.
Это эпоха справедливого искупления
мы боялись с самого начала.
Мы не чувствовали себя готовыми стать наследниками
такого ужасного часа
но в нем мы нашли силу
написать новую главу.
Чтобы подарить себе надежду и смех.
Итак, хотя однажды мы спросили,
как мы могли победить катастрофу?
Теперь мы утверждаем,
Как катастрофа могла победить нас?
Мы не пойдем назад к тому, что было,
но двигайтесь к тому, что будет.
Страна в синяках, но цела,
доброжелательный, но смелый,
жестокий и свободный.
Мы не повернемся
или прервано запугиванием,
потому что мы знаем свое бездействие и инерцию
будет достоянием следующего поколения.
Наши промахи становятся их бременем.
Но одно можно сказать наверняка,
Если мы сольем милосердие с мощью,
и мог бы по праву,
тогда любовь становится нашим наследием,
и изменить первородство наших детей.
Так что оставим страну позади
лучше, чем тот, с которым мы остались.
Каждый вздох моей забитой бронзой грудью,
мы поднимем этот раненый мир в чудесный.
Мы поднимемся с золотых холмов на западе.
Мы поднимемся с ветреного северо-востока,
где наши предки впервые осуществили революцию.
Мы поднимемся из окруженных озерами городов штатов Среднего Запада.
Мы поднимемся с загоревшего юга.
Мы восстановим, примиримся и вылечимся.
И каждый известный уголок нашей нации и
каждый уголок называл нашу страну,
народ наш разнообразный и красивый выйдет,
потрепанный и красивый.
Когда наступает день, мы выходим из тени,
пылающий и бесстрашный,
новый рассвет расцветает, когда мы освобождаем его.
Ибо всегда есть свет,
если бы только мы были достаточно храбрыми, чтобы увидеть это.
Если бы только мы были достаточно храбрыми, чтобы быть им.